К списку экспедиций

Поклон-2005

Сезон открытий

Цели и задачи проекта были предельно ясны и понятны – почтить память павших на советских кораблях во время Великой Отечественной Войны в акватории Черного моря. Маршрут экспедиции должен был пройти через города-герои Новороссийск, Керчь, Севастополь по территории России и Украины, минуя границы, как в былые времена, когда народы сражались вместе и отдавали жизнь за одну страну. На погибшие советские корабли дайверы установят православные кресты и памятные венки.

Новороссийск встретил участников экспедиции ясной погодой. Цемесская бухта радовала отсутствием ветра и почти полным штилем. При поддержке Администрации города Новороссийска старт экспедиции был дан в центре города, на Площади Героев.

Старт — это всегда праздник. Был праздник для аквалангистов-участников экспедиции, праздник для военных моряков, которые по всем правилам провели церемониал памяти своих отцов и дедов, защищавших Родину в ту тяжкую годину войны, и был праздник для ветеранов, которые были приглашены в экспедицию, и которые затем, по прошествии этого праздника, со слезами на глазах благодарили ребят, что получили такой неожиданный подарок, какого не ждали. Ведь через дайверов они смогли, как бы, прикоснуться к своим соратникам, погибшим и лежащим на дне моря, с которыми они вместе в те годы стояли насмерть в кровавых боях. И ветераны просили организаторов – «только не прекращайте этого своего славного дела, не останавливайтесь на достигнутом, приезжайте сюда снова, ныряйте, не забывайте погибших моряков!» Отвечали одно, звучащее словно клятва – «приедем ещё, конечно приедем, обязательно!» — иного и не могли сказать!

Участники экспедиции, Представители администрации города и командование базы Черноморского Флота, члены поисковых отрядов Новороссийска, ветераны, те, кто как раз воевал на Малой Земле, оборонял эти священные теперь места, почтили память героев, отдавших жизнь в боях за город, возложили цветы к мемориалу павшим воинам. Участников экспедиции и ветеранов поприветствовала вице-мэр города Тамара Полевая. Неоценимую поддержку экспедиции оказал Российский Черноморский флот: на митинге, посвящённом открытию акции присутствовал лично командир новороссийской военной базы капитан первого ранга Меняйло Сергей Иванович, был военный оркестр.

Для сопровождения участников экспедиции был выделен боевой корабль связи (КСВ), на котором вышли в море ветераны, оркестр и представители Русской Православной церкви. В районе Малой Земли святые отцы отслужили панихиду, моряки спустили венки на воду, грохнул салют… Ветераны не сдержали слез.

По окончании торжественной церемонии военный корабль отправился в сторону берега, а участники экспедиции при обеспечении подводного клуба «Адмирал Нельсон» вышла в район гибели буксира «Миус». 28 февраля 1943 года он возвращался из района Мысхако в Геленджик, когда в 6:15 минут был атакован катерами противника. Длинна корабля ок.40-50 метров. Глубина залетания по грунту 45 метров.

Долго и тщательно составляли дайв-план с учетом транспортировки на объект венка и креста с положительной плавучестью. Место для крепления выбрали на леерах, по левому борту, который был выше из-за заметного крена. Погружение длилось около 30 минут. Видимость — 5-8 метров, температура воды +8 +11 градусов. Работали на глубине тремя двойками, плюс двойка тех кто снимал под водой эту работу.

Миссия была выполнена, и, сделав круг почета над погибшим судном, группа медленно поднялась по ходовому концу. Всплыли на поверхность к ясному небу и тихому морю с чувством выполненного долга. Удовлетворения. С ощущением, что все у нас получится, и мы делаем большое и нужное дело.

Керчь. Один из самых славных рубежей минувшей войны. По данным историков только в ходе одной Керченско-Феодосийской десантной операции (26 декабря 41 – 3 января 42) по различным данным советские войска потеряли более 40 тысяч человек, было потоплено несколько десятков кораблей, малых судов, и других плавсредств, на которых под огнем противника осуществлялась переброска, а затем и эвакуация оставшихся в живых десантников. Керченско-Феодосийская операция — первая и самая крупная морская десантная операция, проведенная в годы войны.

Границу между Россией и Украиной экспедиция не зря пересекала ночью — в дневном свете на этот разрыв смотреть было бы тяжелее в сотни раз!

Власти Керчи дали добро на выход в море только после обеда. До темного времени суток успели лишь отыскать по координатам и погрузиться только на один корабль — выбрали неизвестный объект в районе мыса Такиль. Он до сих пор так и остаётся неизвестным, а соответственно, нет возможности установить и имена тех солдат и моряков, которые на нем погибли.

Солнце уже садилось и приходилось торопиться. Мимо, на дистанции 200 метров, прошли три многотонно-дедвейтных баржи и горизонт очистился. Группа ушла под воду и на глубине 15 метров мы увидели крутой борт небольшого судна, плотно укутанного рыболовными сетями. Объект размером метров 25, заилен, лежит с креном на правый борт. Непропорционально высокая рубка, очень крупные кнехты. Выступающий из ила и песка борт неплохо сохранился. Следы сильного взрыва в кормовой части и несколько находок, среди которых была пряжка краснофлотца и патронная сумка и патроны калибром 7,62 мм позволили определить, что это скорей всего небольшой десантный корабль или обломок более крупного судна, возможно принимавшего участие в десантной операции. Местом для установки креста выбрали верхнюю часть надстройки.

Ранним утром 7 мая мы уже стояли на якоре возле Феодосии. Благодаря неоценимой помощи Капитана порта Феодосия была гостеприимна к участникам экспедиции.

В городе много памятников, посвященных героям Великой Отечественной войны. Ранним утром 29 декабря 1941 г. на причалы Феодосийского порта кораблями Черноморского флота был высажен передовой отряд морского десанта. В тот же день город был освобожден от гитлеровцев. В Феодосии несколько памятников, установленных на братских могилах участников десанта. Еще до начала погружений аквалангисты-участники экспедиции вышли в море на двух моторных лодках и установили памятный венок на плавучий Памятник морякам Феодосийского десанта, расположенный в бухте, недалеко от места гибели транспорта Жан Жорес.

Несмотря на плохую видимость, размеры судна впечатляли. Тени нависающих палубных надстроек, обширные внутренние помещения, машинное отделение, на палубе полевая кухня, остатки автомобиля на гусеничном ходу. То и дело встречаются россыпи боезапаса, который так и не успели выгрузить в далеком 1942 году. Погружение на «Жан Жорес» было собранным и целенаправленным. Крест и венок пригрузили, и нам не составило труда крепко привязать их на баке, ближе к левому борту. После этого дайверы продолжили обследование судна и смогли добраться до кормы, которая прекрасно сохранилась. Видимости на глубине 12-13 метров почти не было. На меньших глубинах видимость — 5-6 метров. Внутри палубных надстроек, кают и помещений застойная вода была почти прозрачна, но очень быстро поднималась муть. Сверху просматривались тени от бортов и надстроек. На грунте, возле кормы еще видны остатки давней трагедии — остатки ремня, истлевшей кобуры с рукояткой пистолета, и коленвал от грузовика. Во внутренних помещениях тоже много фрагментов амуниции и личных вещей.

8 мая экспедиция пришла в Балаклаву — место некогда секретной военно-морской базы советских подводных лодок, удивительно удобную, самой природой выстроенную, бухту, ныне превращённую в стоянку яхт и остатков морской пограничной службы.

В кают-компанию «Фрегата» прибыли ветераны Армии и Флота из Киева и Севастополя, представляющие различные общественные организации: Союз ветеранов Афганистана, Ассоциацию моряков Крыма. Мы рассказали о проекте «Поклон кораблям Великой победы» Заслуженные люди с боевыми орденами и медалями поняли нас. Почувствовали, что наша экспедиция – это нечто, идущее из самого сердца и иначе, искренней и понятней мы не смогли бы выразить свою гордость за наш народ, почтение и благодарность защитникам Родины, скорбь по ушедшим героям в то кровавое лихолетье…

Вблизи Балаклавы, между мысами Фиолент и Херсонес, участники экспедиции погрузились к местам гибели остатков Приморской армии. В этих местах остатки защитников Севастополя, оставшись после нескольких месяцев сопротивления без воды, без боеприпасов, без помощи, всё-таки находили в себе оставшиеся резервы духа, чтобы броситься в море и под огнём противника попытаться переплыть 20 миль до мыса Айя, где можно было присоединиться к партизанам. Но из тысячи пытавшихся совершить этот подвиг лишь трём-четырём десяткам это удалось: с высоких берегов по плывущим стреляли из пулемётов как в тире Плыли ночью, в шторм…

За мысом Фиолент упали на 18 метров и пошли к обрывистому берегу, минуя причудливые нагромождения камней и фигуры вымывания. Глубина постепенно снижалась, и мы шли уже вдоль стены, над валунами, скатившимися с обрыва. На глубине около 5 метров мы заметили разбитый грузовик и ящики со снарядами. Дальше на грунте были разбросаны запчасти от автомобилей, остатки деревянных бочек и арматура. Хорошенько очистив пушку, мы догадались, что это легендарная «сорокапятка», которую вероятно сбросили с обрыва наши, прижатые к морю, войска. Метрах в 50 от первого орудия другая наша группа обнаружила еще одну «сорокопятку», которая сохранилась несколько лучше.

В память о героях обороны Севастополя спустили на воду венок и установили крест на грунте, на глубине около 20 метров перед крутыми, обрывистыми склонами Фиолента…

Вечером, на Приморском бульваре состоялся праздничный концерт. В летний театр ветераны Великой Отечественной войны, Афганской войны, Армии и Флота не только пришли сами, но и привели своих детей и внуков.

Многие подходили, чтобы выразили благодарность участникам проекта «Поклон кораблям Великой Победы». В тот момент казалось, что, возможно, это и является самым ценным и значимым итогом нашей работы.

А затем со сцены зазвучали военные песни.

Ноябрь

Самолет здесь искали уже давно. С самого начала поисковые работы в этом районе преследовали неудачи. Еще около трех лет назад здесь был найден хорошо сохранившийся ИЛ-2, но по стечению обстоятельств обследовать его в тот раз не оказалось ни средств, ни возможностей, а координаты GPS каким то чудом были позже утеряны. В процессе поисковых экспедиций неоднократно убеждаешься, что если Море не хочет тебе сегодня что-то показать, то хоть в лепешку расшибись, но ничего не получится. Оставались реперные метки и подводные ориентиры, по которым с достаточной точностью можно было задать район поиска. Однако сколько за эти годы не предпринималось попыток заново найти этот самолет, Море упорно продолжало хранить его тайну.

Шел последний день экспедиции. Самолет искали с самого утра. Самым неприятным моментом, который мог случиться в этих поисковых работах, могла быть поломка протонного магнитометра, и, конечно же, это не минуло произойти. Магнитометр затек и вышел из строя. В добавок, поломался подводный буксировщик. На дне много больших валунов, а значит, и гидролокатор бокового обзора бессилен, мы просто не сможем различить в этом нагромождении очертания искомого самолета. Придется искать «на ластах» — все понимают, что это означает трудную рутинную работу и ни один час под водой, но сдаваться уже поздно. Во-первых мы слишком долго ищем этот самолет, чтоб вот так просто отступить, а во-вторых просто досадно уходить в очередной раз ни с чем.

Несколько часов поиска, и уставшие водолазы снова в сборе на борту ставшего уже родным катера «Румб» отогреваются горячим чаем на палубе под порывами ноябрьского морского ветерка. В глазах досада – «ну почему опять?» Кажется, что прочесали уже каждый квадратный метр дна, прошли каждую каменную гряду и знаем в лицо всех местных крабов. Но самолета нет. Не мог он никуда деться. Здесь он. Надо расширять район поиска. Впереди время на десатурацию, а значит, есть время отдохнуть и обсудить дальнейший план поисковых работ.

Решено сдвинуться за границу каменной гряды и определить новый район поиска. Усталость и холодный ветер делают свое дело — нырять не хочется. Однако есть команда, которая пришла сюда за результатом, и есть огромное желание поставить точку в череде поисковых работ в этом районе. У основной части команды десатурация еще не окончена, а значит есть еще немного времени подремать и погреться о горячую чашку чая.

Под воду на разведку собирается Саша — единственный, кто видел этот ИЛ-2, и кто не нырял в предыдущем районе поиска, а значит, может нырять сейчас. Кто не спит — провожаем его за борт и возвращаемся дремать в обнимку с горячей чашкой чая. Запланированное время на рассыщение подходит к концу, но нырять пока рано — ждем что доложит разведчик. Саша появляется не скоро, и достаточно далеко. Уйдя в свободный поиск, он отошел далеко и потерял обратное направление. Взяв азимут на судно, Саша жестами показывает, что порадовать ничем не удастся, и что возвращается под водой.

Медленный процесс пробуждения команды прервался громом среди ясного неба — под судном всплыл маркер. От сонного царства, царившего полминуты назад не осталось даже намека, вся команда не шевелясь смотрела на оранжевый маркер — знак того, что на другом конце фалла находится объект. Неужели?! Столько сил на поиски, столько времени и денег ушло! Из ступора выводит голос всплывшего Саши — короткое «под нами, но другой» прозвучало как выстрел из стартового револьвера. Уже через 5 минут группа разведки в составе трех человек сидела на корме в полном снаряжении. «Первый пошел!» «Второй пошел!» «Третий пошел!». Под воду ушли Игорь (Skif), Влад (Goldwind) и Костя (Неудержимый К).

Необходимо было отснять найденный объект и составить схему залегания, дабы уже на борту сверстать детальный план на обследование и распределить задачи между командой. Сразу сдуваясь, камнем падаем вниз, и зависаем примерно в полутора метрах над лежащим на дне самолетом. Действительно «не тот», это истребитель времен великой отечественной войны. В то время, пока Игорь фотографирует, мы, чтобы не мешать в кадре, немного со стороны разглядываем остатки крылатой боевой машины. Самолет лежит кверху пузом, глубоко зарывшись в мягкий ил. На поверхности видны только винт, брюхо моторного отсека и обломанная стойка шасси. Снимать бесполезно.

Течение поднимает со дна ил, и видимость явно не достаточна для хоть сколько-нибудь хороших снимков. У нас есть немного времени, чтобы провести визуальный осмотр поближе и попытаться найти хоть что-нибудь, что может помочь в идентификации самолета. Распределяемся по самолету и осторожно зависаем на расстоянии вытянутой руки, чтобы не поднимать муть со дна от собственных движений. Любое прикосновение к самолету поднимает клубы взвеси, в результате чего видимость мгновенно падает до нуля. Положение самолета таково, что просто так найти заводских номеров не удастся. Следом за нами идет основная группа. Ее задача по возможности определить сохранилось ли что-нибудь под илом, или это только часть обломков, и предстоит искать остальное. Ил им этого не простит, так что работать ребятам придется на ощупь. Как говорится — глаза водолаза находятся на кончиках его пальцев. А нам пора заканчивать это погружение и готовиться к работе.

Предположения подтверждаются. Под толстым слоем ила обнаружена плоскость крыла. Мотор самолета горел, и при ударе об воду потерял значительную часть обшивки, в результате чего, весь моторный отсек заполнен слоем илистых отложений. Необходимо размыть грунт, чтобы добраться до деталей, имеющих заводские номера. Пока идет рассыщение, начинаем готовить оборудование. Работать под воду идет та же группа, которая ныряла первой, остальные готовят обеспечение работ и страхующих водолазов, проверяют насос, монтируют рукава, испытывают их герметичность. Хорошо, когда команда, которая в ходе экспедиций провела многие часы под водой бок о бок друг с другом, понимает без слов. Работы хватает на всех. Есть время составить подробный план работы и оговорить все детали.

Звучит команда «пошел» и волны вновь смыкаются над головой. Это каждый раз как рождение. Ты только что был там, а теперь ты в совсем другом мире. Здесь действуют другие законы, здесь живут другие существа, и здесь хранятся многие неразгаданные тайны того, обычного, и порядком надоевшего мира. Шипение регулятора и звук выдыхаемых пузырей. Но если прислушаться, этот мир рассыпается какофонией звуков. Щелкают створки мидий, крабы бегают по камням, плеск волн о борт корабля откуда-то сверху. Под водой нельзя различить направление звука, можно только понимать, что волны они там: сверху: а там крабы, которые своими клешнями скрипят: а еще там внизу нас ждет очередная загадка, пришедшая сюда в гости из того мира, и оставшаяся здесь навсегда. Какова же судьба этого самолета? Что стало с пилотом, управлявшим этой машиной более 60-и лет назад? Вероятно погиб? А знают ли его близкие, где именно геройски погиб их дед/отец, и о том, что памятник его подвигу и сейчас покоится на дне сурового Черного моря?

Вот мы и на дне. Течением уже снесло взвесь ила, поднятую предыдущими работами, но все еще достаточно мутно. Рукав, предварительно спущенный по спусковому концу обеспечивающей командой, уже ждет нас на дне. Костя отстегивает карабин, распределяемся по оговоренным местам и выбрасываем сигнальный маркер. На поверхности включают насос.

Мы прекрасно понимали, что будет при пуске воды, но тем не менее эффект впечатляет. Мощная струя воды ударила в ил и наступила ночь. Темная, непроглядная, густая и вязкая. Ее можно даже потрогать руками. Мир вокруг перестает существовать. Перестали существовать окружающие предметы, исчез самолет, друзья, которые только что были рядом, и даже рассеянный свет солнца, и без того с трудом пробивавшийся на дно вокруг самолета. Дальше все передвижения только на ощупь. Постоянный контакт с самолетом и мысленная картина того, где находишься в данный момент. И в голове план работы. Через два часа работы сухой костюм покрылся изнутри испариной, а под полнолицевой маской капли пота стекали по лицу. Не смотря на холодную воду, было жарко. Наверху ждал заслуженный отдых, бутерброды и чай. Как же это хорошо — видеть свет.

По прошествии времени муть немного рассеялась, и под воду отправляется группа, которая обеспечивала выполнение предыдущих работ. Их задача — проверить результаты размывания: сделать снимки расчищенных мест, и определить план дальнейшей работы.

Доклад не радует совсем. То, что было размыто ценой таких усилий и двух часов работы под водой, подводное течение вновь замывает илом. Результаты предыдущей работы тают просто на глазах. Времени нет, надо срочно погружаться, пока еще хоть что-то можно увидеть. И снова команда «пошел», всплеск воды над головой, и потухшие в мутной воде краски. Компьютер писком сообщает о переходе в режим погружения и начинает отсчитывать метры. Что первое бросается в глаза с предыдущего погружения — это то, что все-таки результаты есть. Не то, что хотелось бы, но хоть что-то. Моторный отсек стал доступней, но на деталях уже снова осел слой ила. Работать можно. Расчищая руками свежий налет, поднимаем новые облака мути, но другого выхода нет, придется мириться с существующими условиями — легко и красиво бывает только в кино. Видимость постепенно падает до совершенно неприличного состояния — сантиметров 15, но, пусть и «в упор», разглядеть что-то все-таки можно. В ходе предыдущих погружений положение самолета уже изучено, и ориентироваться по мысленной схеме самолета уже не проблема. Разглядывать приходится каждый сантиметр, практически упираясь маской в детали.

Трудно передать ту радость, когда мы, после стольких усилий, наконец, обнаружили заводскую табличку. Теперь эту табличку необходимо аккуратно снять, законсервировать и передать специалистам для идентификации самолета. Однако, взятые с собой инструменты бесполезны — табличка намертво вросла, и, за 60 с лишним лет под водой, стала хрупкой. Снять деталь целиком, не повредив все остальное, тоже не представляется возможным — при данном положении самолета, добраться до крепежей, не раскурочив при этом памятник истории нельзя, а что-либо ломать мы себе позволить не можем. Опасаясь зацепов в условиях ограниченной видимости, мы даже не взяли планшет для записей, на который можно было бы срисовать табличку. Фототехника в такой мутной воде тоже была бы бессильна. Остается только запомнить цифры и надеяться, что хоть это поможет в работе экспертов.

Первая цифра номера на табличке за долгое время сгнила, что еще больше осложняет последующую работу с архивами. Надежд на успешную идентификацию мало, но, тем не менее, они есть, а значит – будем пытаться. Времени больше нет. Пора возвращаться.

Заканчивался последний день ноябрьской экспедиции, поднят и разобран рукав, снят спусковой конец, и наш катер на всех парах спешит в порт под звон посуды проголодавшейся команды. Позади остались дни прошедших экспедиций, с их радостями и надеждами, трудностями и печалями, и, конечно же, новым опытом поисковых работ. Впереди нас ждали билеты на поезда, которые снова унесут нас в разные концы нашей, некогда единой, Родины, и долгие дни ожидания новых встреч, новых экспедиций и новых находок. Сейчас же нам предстояли поиски архивной информации, консультации со специалистами и верстание планов экспедиций на будущий год. Даже если найденные в этот раз номера не дадут достаточной информации, мы обязательно вернемся сюда снова, и впишем эту еще одну страницу в историю героизма советских воинов-освободителей в кровавой борьбе против фашистской Германии.

Мы вас помним, отцы и деды. Вы живы в наших сердцах.

Находки

Буксир «Миус»

28 февраля 1943 года буксир «Миус» (капитан П. М. Бондаренко), возвращавшийся из района Мысхако в Геленджик, в 06 ч. 15 м. в районе Суджукской косы в точке 44°37’6″ N 37°49’1″ E был потоплен в результате торпедной атаки катеров противника, входивших в состав 1-й флотилии. По другим данным, обстрелян артиллерией противника. После чего затонул от попадания снаряда в левый борт, против носовой части мостика.

Названный в честь секретаря Социалистической партии Франции универсальный четырехпалубный теплоход водоизмещением 3972, оснащенный дизельным двигателем мощностью 1800 л. с. Построен в 1929 году в Ленинграде. Длина корпуса: 111 м, ширина 15 м, развивал скорость 10,5 узла.

Первый рейс совершил в 1932 году. Обслуживал Черноморско-Балтийскую линию, совершал трансатлантические рейсы, два из них в США. Именно на «Жане Жоресе» Максим Горький совершил свою поездку в США.

С началом войны «Жан Жорес» переведен в Одессу. Для участия в военных перевозках и операциях в кормовой части было установлено два 45-мм орудия.

Теплоход «Жан Жорес» под командованием капитана Г.Н. Лебедева, подвозя подкрепление, 15 января подорвался на мине и затонул в центре феодосийской бухты, успев высадить на берег практически всех десантников. При взрыве на корме теплохода погибло около 40 человек, подоспевшими на помощь катером «Кабардинец» и тральщиком «Геленджик» с него были сняты команда, легкая артиллерия и судовые документы. Несколько тяжелых орудий, грузовики, полевые кухни и сотни тонн боеприпасов ушли на дно Черного моря.